Михаил Глухарев «Наука из первых рук» №3(83), 2019
«Рекомендуются следующие прививки…» — такое упоминание мелким шрифтом вы можете встретить в путеводителе, собираясь в отпуск в экзотическую страну. Пробежав взглядом список рекомендаций, взгляд упрется в слова — «брюшной тиф». Зачем вам прививки от забытой болезни, которой не болел никто из ваших знакомых? Ошибка будет в самом вопросе. С чего вы взяли, что брюшного тифа нет среди нас? И сегодня от этой болезни умирают люди. Брюшной тиф был, есть и будет угрозой, которая ждет своего часа и возможности. Корни его истории уходят в далекое прошлое нашего вида, и она не закончилась с приходом таких благ цивилизации, как гигиена и антибиотики, но обрела новое будущее.
Об автореМихаил Глухарев — автор популярного русскоязычного блога о науке Читайте также: Отравление парами соляной кислоты — симптомы, первая помощь |
Брюшной тиф вызывается бактериями из рода Salmonella
. И сальмонеллы, и их родственники эшерихии, к которым принадлежит широко известная
кишечная палочка
, населяют большинство кишечников на планете. Вот только
E. coli
и ее собратья по большей части полезные симбионты, помогающие переваривать пищу. А род сальмонелл занимается противоположным, выкашивая целые популяции видов. И человек не является исключением.
Классификация современных сальмонелл основана на изучении их антигенной структуры и очень сложна, но с точки зрения заразности медиков интересуют две самостоятельные формы (вида): S. enterica
и
S. bongorica
. Это близнецы с разной специализацией: первый вредит теплокровным, второй — холоднокровным рептилиям и рыбам (Fookes et al., 2011). Учитывая возраст разделения от общих предков (около 100 млн лет назад), не исключено, что где-то в меловом периоде самые устрашающие ящеры могли страдать от самой устрашающей диареи, вызванной доисторическим сальмонеллезом.
Среди S. enterica
мы обнаружим 2,5 тыс. серотипов или разновидностей, специализирующихся на видовом разнообразии нашей планеты. Большинство из них, попав в наш организм, вызывает похожие последствия и симптомы, объединенные под общим названием страшного заболевания — брюшной тиф.
В глубинах античности
Античность относительно бедна на описания заболеваний, но это не из-за нежелания или ненаучности подхода древних, а из-за схожести симптомов и невозможности разделить патологии. Да и кто будет подробно описывать единичные случаи болезни, когда речь идет о бедном гражданине Спарты, а не о личности масштаба и размаха Цезаря.
К счастью для ученых, тиф не выбирает жертв, исходя из их значимости. Так, непрерывную, казалось бы, череду завоеваний Александра Великого прервала, по-видимому, или сальмонелла, или малярийный плазмодий (Cunha, 2004). Болезнь длилась с 29 мая по 10 июня 323 г. до н. э., а дело происходило в Вавилоне, где наиболее вероятными инфекционными болезнями в то время были малярия и тиф. Но дальше в диагнозе Александра все непросто.
Первые системные описания симптомов брюшного тифа дал знаменитый Гиппократ: основными из них являются лихорадка, нарушения сознания, вздутие живота, бледно-розовая сыпь и, конечно же, диарея (Khosla, 2008). В случае Александра у нас есть лишь несколько симптомов: холодный пот, лихорадка, слабость и бред в последние дни жизни.
Но до появления медицинских термометров в первой половине XVIII в. понятие лихорадка была оценочной характеристикой, записанной со слов свидетелей. И Гиппократ, и Арриан, и Плутарх использовали слово «лихорадка» в самом разном контексте. Достаточно принять, что в описании была сделана небольшая неточность (например, не указана периодичность подъема температуры), и мы будем вынуждены оставить только малярию. Но на основе описанных симптомов ученые все же склоняются к тифу (Emmeluth, 2004).
Когда заболел основатель Римской империи Гай Октавиан Август, у нас осталось описание тяжелой лихорадки без озноба или пауз, слабости и болей в животе. В 23 г. до н. э. ко двору заболевшего Августа вызвали Антония Муса, врача для богатых, прописывавшего болезным вельможам ароматические масла и прогулки на свежем воздухе. Антоний рекомендовал холодные ванны, компрессы и обильное питье. И через пару недель императору действительно стало легче (Prioreschi, 1998).
Чума Афин
Самым ярким примером массовых случаев заболевания брюшным тифом в период античности служит «чума Афин» (430–426 гг. до н. э.), изменившая облик Эллады и, по мнению некоторых историков, послужившая одной из причин заката эллинской цивилизации. В Афинах она унесла каждую четвертую жизнь. До сих пор причина этой эпидемии — предмет тысяч научных споров и десятков не менее спорных диссертаций. Но постараемся объективно взглянуть на известное нам сегодня.
Бюст крупнейшего древнегреческого историка Фукидида. Королевский музей Онтарио
За необходимым материалом нам, во-первых, придется спуститься в яму для массовых захоронений на древнем кладбище Керамейкос в Афинах. Датируется оно около 430 г. до н. э., периодом разгара эпидемии. Во-вторых, познакомиться с описанием эпидемии, данной Фукидидом — древнегреческим историком, ученым и философом, который сам переболел и выздоровел (Burns, 2010). Определяя свою цель как «отыскание истины», Фукидид называл себя «врагом анекдотов, вымыслов, поэтических прикрас», заявляя, что «не стремится к занимательности», и противопоставлял свой труд произведениям поэтов и «логографов», бездумно записывающих факты.
По словам Фукидида, болезнь «исходила из Эфиопии, будучи завезенной к грекам через Египет и Ливию». Он связывает ее с наплывом беженцев и военных и скверной гигиеной. Саму же чуму описывает как «настолько сильную и смертельную, что никто не мог вспомнить подобной нигде ранее». Все начиналось с «сильной боли в голове, покраснения и воспаления глаз, затем внутреннее горло и язык становились кроваво-красными, а дыхание — шумным и неприятным. После этого следовали чихание и охриплость, вскоре после этого боль вместе с сильным кашлем проникала в грудь. И когда оно обосновывалось в животе, начиналась рвота, с большим мучением происходила желчная чистка… Внешне тела зараженных не были ни слишком горячими, ни слишком бледными… Но внутренний жар был невыносим, они не могли стерпеть и самой легкой льняной одежды, ничего, кроме наготы… Многие обладали неутомимой жаждой… спали от бессилия… Большинство умирали от внутреннего жара в течение 7–9 дней… но если болезнь отступала, то она больше к этому человеку не возвращалась…» (The History of the Peloponnesian War
Читайте также: БОВ удушающего действия (фосген, дифосген): особенности механизма действия, патогенеза, клинической картины. Профилактика поражений, оказание помощи в очаге и на этапах эвакуации.
…, 1989, p. 115–118).
В 1994–1995 гг. на месте массовых захоронений удалось обнаружить останки примерно полутора сотен афинян, похороненных в братской могиле — простой яме неправильной формы. Тела погибших образовали более пяти последовательных слоев. В нижних слоях большинство лежали упорядоченно, с головами, направленными в одну сторону. Верхние же представляли настоящую груду тел. Поспешный и нерелигиозный способ погребения вкупе с датировкой говорит, что это эпидемический могильник, а не военное захоронение. В последнем случае более вероятны индивидуальные могилы или кремация. Кроме того, братские могилы вообще довольно редки в древнегреческом мире.
Керамейкос — знаменитое древнее кладбище в древних Афинах. Фото: DerHexer
Для исследования у трех случайно выбранных останков взяли зубную пульпу, не подверженную гниению и к тому же стерильную, где и были обнаружены фрагменты микробной ДНК (Papagrigorakis et al., 2006). Их удалось расшифровать и сравнить с геномами современных микроорганизмов. Результаты показали наибольшее (до 93%) совпадение с бактерией Salmonella enterica
, серотип
tiphy
(тиф). Совместив эти данные с рассказами Фукидида и других авторов, мы можем поставить ретроспективный диагноз: брюшной тиф.
Впрочем, касательно данного исследования имеется много всевозможной критики. В условиях антисанитарии в закрытом городе может вспыхнуть десяток эпидемий разных болезней, сливающихся в общий мор. Хватит ли трех зубных пульп, чтобы определить причину чумы Афин — крупнейшей эпидемии античности? Возможно, да, а возможно, и нет, но одно мы знаем точно: тиф участвовал в этой «пляске смерти».
Этиология, эпидемиология, патогенез, клинические особенности современного брюшного тифа.
Брюшной тиф
(typhus abdominalis) — острое антропонозное инфекционное заболевание, вызываемое S. Enterica серотип Typhi, характеризующееся лихорадкой, симптомами общей интоксикации, бактериемией, язвенным поражением преимущественно тонкой кишки, гепатолиенальным синдромом.
Этиология:
Salmonella Typhi, палочка Эберта, род salmonella, вид salmonella enterica, серовар Typhi. подвижные грамотрицательные палочки, не образующие споры. Относятся к факультативным анаэробам, хорошо растут на обычных питательных средах. Экзотоксина не образует, а при разрушении освобождается эндотоксин, который термостабилен, характеризуется высокой специфичностью, выраженными токсическими свойствами. Тропны к лимфоидной ткани, Антигенно структура о-аг (соматичсекий), термостабильный. Н-аг ( жгутиковый, термолабильный). К-аг ( микрокапсульный), Vi-аг (вирулентости) соматический, но расположен более поверхностно, чем О. Подразделяют на 78 стабильных фаговаров. В организме человека бактерии, проникнув в клетки, под влиянием клеточных ферментов и других факторов трансформируются в L-формы. L-формы S.Typhi персистируют преимущественно в клетках костного мозга и ретикулоэндотелии. Иммуногенность L-форм резко снижена, что способствует пожизненному сохранению их в организме и формированию бактерионосительства. S.Typhi устойчива во внешней среде, хорошо сохраняется при низких температурах (в почве, фекальных массах и воде — до 3 месяцев, на овощах, фруктах — 5-10 суток). При температуре 56ºС погибает в течение 45-56 минут, при кипячении — за несколько секунд. При высушивании на предметах сохраняется несколько дней. Под воздействием дезинфектантов (сулемы 1:1000, 5% фенола, 3% хлорамина) бактерии гибнут в течение 2-3 минут, в смеси фекалий и хлорной извести (1:1) — не раньше чем через час. Присутствие в воде активного хлора в дозе 0,5-1 мг/л обеспечивает надежное обеззараживание воды в отношении брюшнотифозных сальмонелл.
Эпидемиология:
Антропоноз. Источник инфекции- больной БТ и хронический бактериовыделитель. Механизм передачи фекально-оральный. Путь передачи- воздушный, алиментраный, контактно- бытовой. Сезонность летне-осенняя. Восприимчиваость высокая. Иммунитет стойкий, пожизненный. Случайным источником S.Typhi могут быть устрицы или другие моллюски, которые инфицируются в загрязненной воде.
Патогенез: Заражение сальмонеллой и адаптация возбудителя в макроорганизме. Поражение пейровых бляшек в стенке кишечника и л/у брыжейки (лимфаденит)- размножение бактерий в лимфоидной ткани и их первичная деструкция. Бактериемия и токсемия- системное действие эндотоксина (нарушение микрциркуляции, образование гранулем в органах, некротические изменения в лимфоидных образованиях кишечника. Паренхиматозная диффузия возбудителя и формирование висцеральной патологии- диссеминация бактерий, формирование патологии печени, кишечника, легких, почек, сердца.цнс. Выделение возбудителя из организма с развитием аллергический реакций- язвенный процесс в кишечнике (перфорации, кровотечения).Репарация тканевых повреждений орагнов. Формирование иммунитета и восстановление физиологичсекого равновесия.
1ст: хар-ся образование гранулем, состоящих из пролиферирующих ретикулярных клеток и гистиоцитов
2ст: некроз гранулем солитарных фолликулов и пейровых бляшек
Читайте также: Снежноягодник. Фото и описание в ландшафтном дизайне, плоды, посадка и уход
3ст: отторжение участков некроза и образования язв
4ст: образование чистых язв, доходящих до мышечного слоя
5ст: заживление ран. Эпителизация без рубцов и стеноза
Клиника:
Классификация 1-(типичынй, атипичные). 2- острая, рецидивирующая, 3- легкая, средней тяжести, тяжелая. 3- без осложнений и с.
Инкубационный период
варьирует от нескольких дней до 3 нед (в среднем 10- 14 сут). Ранее было принято считать, что брюшной тиф начинается постепенно. Однако в настоящее время более чем в 2/3 случаев наблюдают острое начало заболевания. Первую неделю клинических проявлений обозначают как
начальный период болезни.
Если заболевание развивается постепенно, то в течение первых 3—4 сут происходит нарастание температурной реакции, достигающей к концу этого срока 39—40 °С. Так же постепенно развивается синдром интоксикации, проявляющийся головной болью, анорексией, прогрессирующей общей слабос тью, головокружением, бессонницей. При остром начале заболевания симптомы интоксикации развиваются в более сжатые сроки (1—2 дня). При осмотре больного в большинстве случаев обращает на себя внимание бледность кожных покровов, однако у части больных лицо может быть слегка гиперемировано, особенно в случае острого начала заболевания. Характерно утолщение языка; при этом в центре он обложен налётом, а края и кончик ос таются чистыми. При большой отёчности языка можно наблюдать отпечатки зубов по его краям. Живот обычно вздут вследствие метеоризма, перисталь тические волны кишечника замедлены. Характерны запоры, однако в началь ной стадии болезни возможно послабление стула с каловыми массами в виде «горохового супа». Пальпация живота (следует проводить осторожно!) выявля ет лёгкую болезненность в правой подвздошной области, там же можно отме тить урчание и притупление перкуторного звука (симптом Падалки). Уже к 3—4-му дню заболевания у больного увеличиваются размеры печени и селезён ки. При пальпации они несколько уплотнены, но безболезненны. Тоны сердца приглушены. Характерная для заболевания брадикардия обычно развивается на более поздних сроках. Учащение пульса в начальном периоде не исключает диагноз брюшного тифа.
Период разгара
приходится на конец первой — начало 2-й недели болезни и может продолжаться от нескольких дней до 2—3 нед. Характерно нарастание сим птомов интоксикации. Температура тела остаётся высокой, приобретает посто янное, волнообразное или неправильное течение. На 8-9-е сутки болезни у больных можно обнаружить брюшнотифозные розе олы
(roseolae elevatae;
рис. 1 на цветной вклейке), слегка приподнимающиеся над поверхностью кожи и располагающиеся на передней брюшной стенке и нижней части груди. Количество розеол незначительно, иногда всего 2—5 элементов. Ро зеолы исчезают на 3-4-й день после их появления, однако вслед за возникнове нием первых розеол возможны новые подсыпания.
Отсутствие экзантемы не ис ключает диагноз брюшного тифа.
Характерно развитие брадикардии, частота пульса значительно отстает от уровня температурной реакции. Тоны сердца, как правило, глухие, пульс малого наполнения, АД склонно к снижению. В более тя жёлых случаях наблюдают олигурию. При тяжёлом течении заболевания может развиться так называемый тифозный статус с прострацией больного, резкой сла бостью, адинамией, апатией, помрачением сознания, а в некоторых случаях с двигательным беспокойством. В настоящее время подобное состояние встречают достаточно редко.
Период реконвалесценции
проявляется падением температуры тела (иногда по амфиболическому типу) и постепенным исчезновением признаков интоксикации. Необходимо подчеркнуть, что несмотря на исчезновение симптомов интоксика ции, особенно под воздействием лечебных мероприятий, временные рамки фор мирования язв в тонкой кишке сохраняются, поэтому остаётся опасность разви тия кишечных кровотечений и перфораций кишки. Следует иметь в виду, что клиническая картина брюшного тифа далеко не все гда характеризуется указанным комплексом симптомов; многие из них проявля ются слабо или могут полностью отсутствовать. Подобные ситуации, известные как
атипичные формы,
трудны для диагностики («амбулаторный тиф»). Также извест на
абортивная форма
заболевания, характеризующаяся кратковременной лихорад кой в течение всего нескольких дней и быстрым исчезновением интоксикации.
Стёртая форма
брюшного тифа проявляется непродолжительным субфебрилите том, отсутствием экзантемы и слабо выраженными симптомами интоксикации.
В редких случаях заболевание может протекать в виде пневмо-, менинго-, коло- и нефротифа.
При этом течение болезни обычно тяжёлое, на фоне выраженной интоксикации преобладают признаки поражения соответствующих органов и систем.
Современное течение:
Изменение клинической картины связывают с частым применением антибактериальных препаратов и профилактическими прививками против брюшного тифа. Участились легкие формы, при которых явления общей интоксикации выражены слабо, многие симптомы классического течения отсутствуют. Лихорадка продолжается 5-7 дней (иногда 2-3 дня) даже без использования АМП. В 60-80% случаев начало брюшного тифа острое, выявляется лимфаденопатия. Трудности в диагностике представляют атипично текущие случаи, например, брюшной тиф с клинической картиной острого гастроэнтерита и кратковременной лихорадкой (1-3 дня). В периоде реконвалесценции на фоне нормальной температуры тела могут развиваться осложнения в виде перфорации кишечной язвы (иногда больные поступают в хирургическое отделение неинфекционного стационара!). Претерпели изменения и результаты лабораторных исследований. Почти у половины больных наблюдается нормоцитоз, в крови сохраняются эозинофилы. Серологические реакции на протяжении всей болезни могут оставаться отрицательными.
«Война — отец всего» (Гераклит)
Но что ускользнуло от внимания военного историка, так это связь болезни с войной. До того, как тиф попал в город, он путешествовал не сам по себе, а вместе с армиями. А уж армия, заключенная в городе среди тысячного гражданского населения, раскрывала эпидемический потенциал заболевания в полном объеме.
Рисунок и описание мандрагоры — иллюстрация из рукописи VII в.
De Materia Medica
древнегреческого военного врача Педания Диоскорида. Национальная библиотека (Неаполь)
На смену греческой цивилизации пришла Римская империя. Был ли знаменитый древнеримский легион рассадником болезней и чумных поветрий? И да, и нет. Каждый командир легиона командовал отрядом в 5 тыс. воинов, включая кавалеристов и вспомогательные войска. Благополучие множества людей и животных, содержавшихся концентрированно, поддерживалось собственным медицинским персоналом, освобожденным от общевойсковых обязанностей. Но пять веков апогея римской военной машины вплоть до 476 г. н. э., в течение которых армии с золотыми орлами покоряли Западную Европу, Ближний Восток и Северную Африку с их малоизученными эндемичными болезнями, стали и вызовом врачам — современникам этих походов.
Римская медицина шла победным маршем вслед за легионами. Величайшие доктора того времени, вроде Клавдия Галена, получили возможность описать симптомы таких болезней, как тиф, малярия, шистосомоз, оспа и дизентерия.
В 4 в. н. э. Флавий Вегетий Ренат первым поднял вопросы санитарии и гигиены в вооруженных силах, в частности во время стояния войск лагерем. Другой известный врач, Корнелий Цельс, составил обширный каталог лекарственных средств и советов по их использованию. Плиний связывал появление симптомов дизентерии с низким качеством воды и предлагал солдатам жевать листья ежевики и даже кору лиственных деревьев (Belfiglio, 2017). При лихорадке рекомендовали пажитник, который обычно использовали при болезнях лошадей. От жара назначали укроп, от головной боли — ромашку (Bell, 2005). А Квинт Гаргилий Марциал, систематизировавший правила и способы выращивания лекарственных растений, по сути, продвинул на шаг вперед фармакологию (Spurr, 2016).
Фантастические по новаторству и детализации идеи римских медиков далеко опередили свое время, а заложенные ими основы гигиены и научный подход постепенно отделяли эффективные лекарства и меры от неэффективных. Первые лечебные средства по своему составу были близки к тем, что стали использовать позднее. Тот же пажитник, к примеру, действительно обладает противовоспалительным эффектом, а богатая салицилатами кора ивы спустя столетия превратилась в аспирин.
Римские врачи ничего не слышали о микробиологии, но знали, что болезни могут передаваться от одного человека к другому. И анализировали пути их передачи и распространения.
Этому во многом способствовал научный обмен. Многие доктора того времени получали образование в медицинских школах в Книде, Афинах и других городах Греции, а также в Египте. На основе методов дедукции в этих школах родились идеи о существовании патогенных микроорганизмов. В I в. до н. э. Марк Терентий Варрон писал: «Cуществует патоген, живой он слишком мал, чтобы быть замеченным; он входит в тело через рот и нос, размножается и производит многие заболевания, устойчивые к лечению».
Наблюдение Фукидида, что оправившиеся от чумы афиняне больше не заболевали и могли помогать больным без риска для жизни, было очень важным. И римское научное сообщество не обошло его стороной. Не имея средств различать вирусы и бактерии и лишь в смутных теориях догадываясь о существовании микромира, римские пионеры науки тем не менее начали строить первые теории иммунитета.
Первым человеком в мире, который воспользовался идеей иммунизации, стал царь Митридат Понтийский. Он отыскивал среди переболевших солдат выздоровевших или незаболевших и проверял их невосприимчивость при контакте с больными. В итоге 15 добровольцев с врожденным / приобретенным иммунитетом были направлены в госпиталь во время эпидемии тифа.
Читайте также: Димедрол и алкоголь: смертельный коктейль с опаснейшими последствиями
Но все, что знали и развивали римские врачи, все те основы, которые были заложены греческими медицинскими школами, на долгое время уйдет в небытие вместе с распадом Римской империи. А всем, кто последует за ними, придется начинать сначала.
Пути передачи болезни
Брюшной тиф относится к антропонозным заболеваниям. Человек долгое время может быть носителем опасных бактерий, при этом у него будут отсутствовать симптомы. Выделяют три основных пути передачи брюшного тифа.
Способы попадания:
- Через загрязненную воду.
- При употреблении зараженных продуктов.
- От человека к человеку.
У детей брюшной тиф часто возникает в результате общения с больным ребенком либо при использовании общих игрушек и предметов обихода. Заражение также происходит при контакте с одной посудой, постельными принадлежностями, предметами быта. Нередко брюшной тиф передается воздушно-капельным путем.
Отравление водой происходит при купании в природных водоемах. Часто в них сливаются разные отходы и канализационные воды.
Спровоцировать заболевание способно сырое молоко. В подобном продукте бактерии быстро размножаются, а попав в организм нарушают работу внутренних органов. Рекомендуется помнить, что молоко должно проходить термическую обработку, только после этого его можно использовать для приготовления других блюд.
Брюшной тиф может развиться после употребления некачественных продуктов питания. Переносить опасных бактерий могут мухи на своих лапках. Требуется соблюдать правила приготовления и хранения кулинарии, чтобы избежать интоксикации.
Лихорадка «по Шекспиру»
Эпоха переселения народов и средневековая медицина практически ничего не привнесли в борьбу с тифом. На долгое время болезнь получила абстрактное название «лихорадка», смешавшись с десятком подобных заболеваний, в том числе сыпным тифом. Нет ни детального описания масштабных эпидемий, ни датированных захоронений… Но тиф никуда не делся, и истории любых длительных скоплений людей в одном месте упорно о нем напоминают. Особенно хорошо это видно на примерах знаменитых осадных сражений.
Апогеем всех средневековых войн стала Столетняя война между Англией и Францией, а самым ярким ее событием — сражение при Азенкуре. Следы нашего патогена мы найдем, если обратимся к одной из осад, предшествовавших этой битве. Речь идет об осаде Арфлера в Нормандии, буквально в двух шагах от Азенкура. Возглавлял поход и осаду Генрих V, тот самый принц, прожигатель жизни и друг Фальстафа из произведений Шекспира.
Король Генрих V. Картина неизвестного художника, XVI в. Британская королевская коллекция
В августе 1415 г. восьмитысячная армия осадила портовый Арфлер с гарнизоном в сто человек. Город сдался в сентябре того же года, но при этом в одном месте более месяца простояли несколько тысяч человек и лошадей. За это время Генрих потерял четверть своей армии: причина — кровавый понос и лихорадка. Все военные подразделения, проводившие осады и в эпоху Античности, и в Средние века, сталкивались с этой неизменной троицей проблем: холера, дизентерия и тиф, или, говоря средневековым языком, лихорадка, понос и сыпь. И неважно, чья это была армия: Эдуарда III во время осады Кале в 1346 г. или крестоносцев в 1097 г. под Антиохией (Riley-Smith, 2003).
Но осада Арфлера — пример не случайный. Армию Генриха во многом сократили рациональные действия осажденных, а вовсе не эпидемиологическая случайность. Когда войска подходили к городу, горожане открыли шлюзы близлежащей плотины, затопив окрестные поля. Осада в затопленной местности стоила Генриху чуть ли не всей компании: болезнь забрала даже таких высокопоставленных людей, как Ричард Кортни, епископ Норвич, и как минимум полторы тысячи больных солдат пришлось отправить домой (Curry, 2015; Prestwich, 1996; Sumption, 1990).
В чем же состоял урок этой осады, который так и не был вынесен? Основной способ распространения тифа — орально-фекальный. Грязная вода или овощи, удобренные канализационными стоками, — вот верный способ спровоцировать эпидемию.
Но чтобы бороться с болезнью, нужно сначала поставить диагноз. Для этого необходимо отделить все похожие заболевания и возбудителей и создать единую концепцию заболевания, в рамках которой можно будет заняться изучением ее патогенеза и поиском лекарств.
Но пройдет еще 250 лет, прежде чем в 1659 г. английский доктор Томас Уиллис, один из основателей Лондонского королевского общества, точно опишет брюшной тиф, основываясь исключительно на клинических наблюдениях за своими пациентами. И таким образом заложит следующий, после Фукидида, камень в научный фундамент понимания болезни (Emmeluth, 2004).
Портретная группа самых выдающихся деятелей Лондонского королевского общества по развитию знаний о природе — одного из старейших научных обществ в мире. Гравюра на дереве, 1885 г.
Новым болезням — новые доктора
Постепенное нарастание темпов индустриализации общества в Новое время сопровождалось своими плюсами и минусами. Перенаселение, голод, новые болезни из колоний, с одной стороны, и расцвет научной мысли — с другой. Все это было смешано, и из этой смеси возник фундамент новой медицины.
Новые болезни — новые ученые. Пьер Шарль Александр Луи, французский врач, заложивший основы эпидемиологических исследований, первым ввел стандартизацию ведения историй болезни, создал таблицы и инструкции по их заполнению. Этот скрупулезный и дотошный доктор одним из первых описал характеристики и симптомы брюшного тифа в соответствии с собственноручно разработанными стандартами.
Систематизированные материалы по тифу создали отличную базу для его изучения, но по-прежнему не хватало деталей пазла, а именно базовых знаний, откуда берется тиф. Многие признавали связь между тифом и загрязненной пищей или напитками, но не понимали, как именно переносится болезнь. Например, американский санитарный инженер Джордж Сопер считал, что виной всему служит один из видов пресноводных моллюсков, и активно боролся с этими моллюсками.
Портрет английского врача У. Бадда. Литография А. Б. Блэка, 1862 г.
Первые шаги в определении путей распространения и механизмов передачи тифа сделал английский сельский врач Уильям Бадд (Moorhead, 2002). В 1838 г., во время вспышки брюшного тифа в местной деревне он пришел к выводу, что «яды» размножаются в кишечнике больных, присутствуют в их выделениях и могут передаваться здоровым через загрязненную воду. Для предотвращения дальнейшего распространения заболевания он предложил строгую изоляцию больных.
В 1841 г. Бадд переехал в Бристоль, где начал карьеру хирурга. В это время в Лондоне и других крупных городах Англии свирепствовала холера, при том что многие доктора не могли отличить ее от тифа. В свое время английский врач Джон Сноу очень подробно изучал вспышку холеры на Брод-стрит в Лондоне, когда погибло больше 500 человек. Именно с его подачи научный мир получил определения «очаг инфекции», «двойной слепой эксперимент», узнал про фекальный способ распространения холеры и тифа через канализацию. Бадд, базируясь на своей теории и познакомившись с эссе Сноу об эпидемии холеры, принял меры для защиты водоснабжения Бристоля от фекальных вод. Согласитесь, это звучит разумнее, чем борьба с улитками. Бадд декларировал важность работ и других ученых, своих бристольских коллег-врачей Фредерика Бриттана и Джозефа Гриффитса Суэйна, которые пытались опровергнуть господствующую в то время теорию, согласно которой причиной заболеваний являются плохие миазмы в воздухе.
То, что на основе исследований Бадда и Сноу наконец-то были сделаны выводы и начали строить водоочистные сооружения, не обычный вывод из научной работы, а, скорее, следствие накопившегося вороха проблем. Ко второй половине XIX в. индустриализация и рост городов привели к значительному ухудшению санитарных условий в урбанизированной местности. Когда в 1858 г. умер английский принц Альберт, возникло подозрение, что причиной его смерти стал брюшной тиф. Его смерть сдвинула этот камень преткновения, с одной стороны, заставив исследовать причины возникновения этой болезни, с другой — запустив масштабную реконструкцию канализации.
Но дифференцировать тиф без понимания того, как выглядит патоген и где его искать, было нелегко. Однако ученые не сдавались. Изменения на слизистой оболочке кишечника в 1816–1819 гг. обнаружил выдающийся французский врач Пьер Фидель Бретонно. Ряд точных описаний брюшного тифа добавил в 1837 г. американец Уильям Герхард, который разделил тип на сыпной и брюшной, тщательно классифицировав симптомы (Smith, 1980). К сожалению, научное сообщество того времени не признало такое разделение и все еще считало тиф единым заболеванием. Хотя сыпной тиф вызывают совсем другие микроорганизмы — риккетсии, которые еще только предстояло изучить.
К концу XIX в. про тиф знали практически все: как заболеть, сколько болеть, какие будут симптомы — практически все, кроме самого главного: что это такое?
Сдвинуть дело не удалось, пока Джозеф Листер в 1830 г. не изготовил микроскоп с точкой точной фокусировки исходного изображения, куда мог поместиться любопытный глаз ученого. Вторая проблема состояла в детализации: разрешение изображения оставалось на уровне изобретателя микроскопа Левенгука, пока в 1870-х гг. Эрнест Аббе не стал использовать иммерсионные линзы с водой и маслом. Так появился фокус, а четкость изображения увеличилась десятикратно (Gaffky, 1884).
До 1860-х гг. в России не признавали разделение тифа на сыпной и брюшной. Что и неудивительно: вши и другие паразиты, обычные для того времени, смазывали симптоматику.
Русский врач-терапевт и общественный деятель С. П. Боткин (Botkin, 1893)Российские врачи получали свой первый опыт за рубежом. Например, С. П. Боткин, фактически заложивший основы эпидемиологического сообщества в России, стажировался у самых именитых врачей в Кенигсберге, Вюрцбурге и Берлине. Он начал масштабные исследования в России не только тифа, но и скарлатины, дифтерии, натуральной оспы и холеры.
Ученики Боткина продолжили его исследования, не опережая немцев, но и не уступая им. Н. А. Виноградов, профессор, а затем декан Казанского университета, опубликовал результаты своих собственных исследований тифа: «О лечении перемежающейся лихорадки холодной водой» (1860), «О гнездной пигментации кожи при затяжной перемежающейся лихорадке» (1884). Огромный вклад в выделение сыпного тифа в период сербско-турецкой войны внес В. Т. Покровский, сам скончавшийся от этой болезни.
В 1896 г. в Томске была создана первая в Сибири станция по изготовлению лечебных сывороток. В предвоенные годы там производилось до 30 видов вакцин, сывороток и анатоксинов. Уже во время Первой мировой войны было налажено масштабное производство тройной вакцины тифо-паратифозно-дизентерийного назначения.
Что такое брюшной тиф
Брюшной тиф – это инфекционная болезнь, поражающая желудочно-кишечный тракт и примыкающие лимфатические узлы, вызывается бактерией сальмонелла.
Salmonella typhi имеет сложное строение, устойчива к воздействию факторов внешней среды, длительно может присутствовать в слоях почвы, водоемах, на овощах и фруктах, в молочной продукции.
Заражение происходит фекально-оральным способом: микроорганизм проникает в организм через рот вместе с водой или продуктами питания (особенно опасно мясо и молочная продукция). Бактерия также выделяется с калом как зараженного человека, так и носителя сальмонеллы. Ребенок может заразиться контактным или бытовым способом.
После попадания в полость рта сальмонелла попадает в кишечник и внедряется в подвздошной кишке, после попадания в лимфу начинается активное размножение инфекционного агента и миграция его в кровь. Как результат – появление интоксикации и первых признаков заражения.
Подъем заболеваемости отмечается летом и осенью, высокая температура окружающего воздуха и мухи способствуют размножению палочки брюшного тифа.
Распространенность зависит от уровня социально-экономического развития государства. В периоды войн фиксировались вспышки заболевания, в настоящее время в России ежегодно регистрируется не более 30 случаев, в основном завезенного из других стран. В группе риска находятся дети и молодежь, которая активно путешествует и питается вне дома.
Немецкая «сборная»
С усовершенствованием технологий удалось наконец сдвинуть и проблему идентификации возбудителя брюшного тифа: в 1880 г. немецкий бактериолог Карл Эберт нашел и описал потенциального виновника — палочкообразную бациллу. Через четыре года этот вывод подтвердил его соотечественник Георг Гаффки, с подачи которого бацилла получает имя Eberthella typhi
(Struck, 1881). Бинго! Теперь мы точно знаем врага в лицо.
Немецкий врач и бактериолог Г. Гаффки. Институт Роберта Коха (Берлин)
Как только бактерия была идентифицирована, диагностика брюшного тифа стала намного проще. Достаточно было взять больного с симптомами, описанными Герхардом, поискать в его биоматериалах с помощью линзы Листера бациллу, описанную Эбертом, а потом свериться с уточнениями Гаффки. И диагноз готов: тиф!
Читайте также: Синильная кислота для чего используется. Синильная кислота: формула, свойства, токсичность, метаболизм
Чтобы продвинуться дальше хотя бы на шаг, нужна была сама бацилла, в прямом смысле слова. Гаффки научился выделять ее из материалов, взятых у больных. Но он бы не смог сделать это в одиночку — здесь мы имеем дело с немецкой школой эпидемиологов. Гаффки работал под руководством знаменитого Роберта Коха, получившего Нобелевскую премию за открытие туберкулезной палочки, а одним из ассистентов Коха был Юлиус Петри, изобретатель «чашки Петри» для культивирования микроорганизмов. Гаффки посвятил годы совершенствованию методов культивирования бацилл. Именно он освоил массовое выращивание бактерий в чашках Петри, наполняя их желатином, чтобы увеличить их численность, или фенолом — чтобы убить.
Наследие Коха и его команды осталось жить. Рихард Пфейффер и Вильгельм Колле, ученики и ассистенты Коха, в 1896 г. доказали, что прививка убитыми бактериями приводит к появлению у пациента иммунитета к брюшному тифу. Ученые ввели убитые фенолом бациллы тифа в добровольца, проследив за его иммунологической реакцией, фактически создав одну из первых инактивированных вакцин (Groeschel and Hornick, 1981). Спустя почти 2 тыс. лет после Митридата Понтийского и всего на несколько месяцев раньше, чем это удалось сделать британцу, сэру Алмроту Райту. На конференции в Нью-Йорке в 1913 г. американский военный врач Фредерик Рассел заявил, что публикация исследований Пфайффера и Колле предшествует статье Райта, отдав пальму первенства немцам.
В США вакцина появилась благодаря работам Рассела только в 1909 г. В этой гонке американцы серьезно отставали от европейцев, а это была именно гонка. Военные конфликты в мире не прекращались, и эпидемиологическая обстановка в пострадавших городах не могла измениться мгновенно. В конце XIX в. смертность от брюшного тифа в одном Чикаго составляла около 65 на 100 тыс. человек в год.
Лечение
Брюшной тиф можно лечить с помощью антибиотиков. В связи с развитием устойчивости бактерии к антибиотикам, в том числе к фторхинолонам, в затронутых регионах используются новые антибиотики, такие как цефалоспорины и азитромицин. Устойчивость к азитромицину уже регистрируется, но пока нерегулярно. Даже после исчезновения симптомов люди могут оставаться носителями тифозной бактерии, которая может передаваться другим людям через их экскременты. Важно, чтобы люди, получающие лечение от брюшного тифа, принимали следующие меры:
- Назначенный курс антибиотиков доводить до конца, в соответствии с предписаниями врача.
- После посещения туалета мыть руки с мылом и не готовить и не подавать еду другим людям. Это снизит вероятность передачи инфекции другим людям.
- Сделать у врача тест, подтверждающий, что они более не являются носителями бактерии Salmonella Typhi.
Тифозная Мэри
Но даже имея микробиологические знания и рабочую вакцину, ученые были далеки от полного понимания механизма возникновения болезни. А такие сюрпризы, как история Мэри Маллон, ставили в тупик и повергали в ужас несколько поколений ученых умов (Marineli et al., 2013).
Мэри приехала в США из Ирландии и зарабатывала на жизнь, работая кухаркой. 4 августа 1906 г. она устроилась в семью банкира Уоррена, снимавшего дом в фешенебельном районе на Лонг-Айленде. И случилось поразительное: при отсутствии в то время в городе эпидемии тифа с 27 августа по 3 сентября в семье заболели сразу 11 человек.
Владельцев дома этот факт крайне озаботил, и они наняли медиков для поиска возможных причин. Расследование возглавил санитарный инженер Джордж Сопер. Побывав на предыдущих местах ее работы, он узнал, что за последние пару лет она уже восемь раз меняла работодателя и каждый раз увольнялась, когда вокруг начинали болеть тифом (Bull, 1939). По ходатайству Сопера Мэри была арестована. Анализ показал настолько высокий уровень носительства инфекции, что газеты дали ей прозвище «тифозная Мэри». Ее изолировали в отдельном доме на территории больницы Риверсайд, так далеко от массовых скоплений людей, как это было возможно.
Но история на этом не закончилась. После жалоб Мэри в прессу на несправедливое заточение с нее сняли ограничения при условии добровольного отказа от профессий, связанных с кулинарией. Мэри согласилась и исчезла. Чтобы в 1915 г. «дебютировать» как причина новой эпидемии тифа в одном из роддомов, где она только среди персонала заразила 25 человек. В итоге ее вернули обратно, практически в заточение, где она и провела остаток жизни.
Статья, посвященная М. Маллон — «Тифозной Мэри», была опубликована 20 июня 1909 г. в газете The New York American
Но ее пример вскрыл большую проблему в необходимости расследования подобных эпидемий от начала и до конца, включая поиск «нулевого» пациента. Все это привело к ужесточению мониторинга заболеваний тифом и системности в наблюдениях. Мэри умерла в 1938 г. — к этому году в США было найдено и заключено под принудительную опеку 237 скрытых носителей тифа (Marineli et al., 2013).
Но если к концу XIX в. уже существовала вакцина и имелись методы предотвращения и распространения заболевания, то почему Мэри не была вылечена и не вернулась в социум?
В 1896 г. французский бактериолог Джордж Видаль сообщил миру, что он разработал экспресс-тест на брюшной тиф с использованием сыворотки переболевших пациентов. Проще говоря, теперь можно было легко выяснить, есть ли у вас иммунитет или вас надо прививать.
По мере роста уровня вакцинации и образованности индекс заболеваемости в России неуклонно падал. В 1913 г. на 100 тыс. человек приходилось 24,2 заболевших тифом, а в 1936 г. — уже только 9,2 (Демографическая модернизация России…, 2006). В предвоенный 1940 г. этот индекс возрос, но с 1960-х гг. снова начал снижаться, дойдя к 1986 г. до рекордно низких 5 человек на 100 тыс. человек (Народное хозяйство СССР…, 1987).
Диагностика
Фото: lebzdrav.ru
Основным возбудителем заболевания является сальмонелла. Бактерия проникает в организм человека через рот. Далее микроб проходит через толстый кишечник и лимфаузлы. Именно на данном этапе происходит размножение бактерий и попадание их в кровеносную систему. В связи с этим развивается интоксикационный синдром.
Диагностика брюшного тифа. Внешние признаки
Очень важны при выявлении брюшного тифа внешние показатели. На начальном этапе (длительности заболевания 3-5 дней) температура тела больного будет достигать высочайших показателей. Лицо при этом припухлое, кожа сухая, синеватая, в области грудной клетки могут появиться прыщики в виде розеолы.
Язык больного отёчен и сух, у основания покрыт сине-серой плёнкой, по краям могут обнаруживаться отпечатки зубов. Живот при этом вздут, наблюдается урчание, боли. Анализ на брюшной тиф в первые 2 дня показывает нормальное количество лейкоцитов. На последней стадии заболевания обнаруживается лимфоцитоз, лейкопения, значительное повышение СОЭ и нейтропения.
Диагностирование с помощью лабораторных исследований
Самым достоверным методом в обнаружении болезни является определение количества выделения гемокультуры сальмонеллы. Ранняя диагностика позволяет получить положительные результаты в течение всего периода лихорадочного состояния больного.
Бак-анализ на брюшной тиф следует проводить ежедневно в течение 3-х дней. Осуществлять обследование в 1-ый день рекомендуется до приёма противомикробных препаратов. Кровь на брюшной тиф берётся у больного в количестве 5-10 мл на 100 мл желчесодержащей среды. С целью диагностики анализы проводятся до тех пор, пока температурные показатели больного не придут в норму. Исследованию также подвержены гной, мокрота, экссудатная жидкость, испражнения. Их, как правило, берут на анализ на 2-ой или 3-ей неделе от начала болезни. Исследования могут повторяться при необходимости каждые 5-7 дней.
Стоит сказать, что бактериальная палочка, вызвавшая заболевание, может обнаружиться в моче и кале не только у больного брюшным тифом, но и у бактерионосителей во время любых лихорадочных состояний.
Серологическое обследование на брюшной тиф также имеет большое значение при диагностировании. Исследования осуществляются на 7-10 день от начала заболевания. Серодиагностика брюшного тифа направлена на выявление накопления титра О-антител.
Так, положительный ответ с антигеном типа Vi говорит о продолжительном носительстве возбудителя. Плюсовая реакция на брюшной тиф с Н-антигеном свидетельствует о том, что больной переносил недуг ранее, или ему проводилась вакцинации. В последнее время всё чаще заболевание диагностируют с помощью ИФА.
Обследование на брюшной тиф проводится при помощи взятия на анализ кала и желчи. В данном случае диагностика направлена на выявление тифопаратифозного носительства.
Помните: ставить диагноз должен только доктор, поскольку многие признаки брюшного типа соответствуют симптомам других заболеваний. Самостоятельное диагностирование (и тем более лечение) может привести к необратимым последствиям.
Специфическая профилактика брюшного типа заключается в обязательном вакцинировании, обогащённом Vi-антигеном. Прививание осуществляется взрослым и детям до 7 лет. Обязательная и сортированная вакцинация против брюшного тифа проводится детям до 15 лет и взрослым.
Что касается неспецифической профилактики, то в данном случае следует провести общесанитарные мероприятия, направленные на борьбу с мухами (частыми разносчиками бактерий), улучшение качества водоснабжения и санитарной очистки населённых пунктов и т. д.